Возмещение убытков через суд

Взыскание упущенной выгоды: изменения в законодательстве и судебная практика

По общему правилу, убытки могут быть выражены в виде:

  • реального ущерба, то есть расходов, которые лицо, чье право было нарушено, произвело или должно будет произвести, либо утраты или повреждения его имущества;
  • упущенной выгоды, то есть неполученных доходов, которые это лицо получило, если бы его право не было нарушено (п. 2 ст. 15 ГК РФ).

И если доказывание суммы реального ущерба обычно не представляет серьезных проблем, то вот с определением размера упущенной выгоды на практике нередко возникают трудности.

Вступившие в силу с 1 июня 2015 года изменения в ГК РФ призваны эту задачу участникам гражданского оборота облегчить. Законодатель четко прописал, что суд не может отказать в иске о возмещении убытков только на том основании, что размер убытков не был установлен с разумной степенью достоверности (п. 5 ст. 393 ГК РФ). Ранее такой нормы в кодексе не было.

Несмотря на то, что данное положение касается взыскания убытков в целом, внесенное изменение, по мнению юристов, рассчитано на то, чтобы упростить прежде всего взыскание упущенной выгоды.

В дальнейшем ВС РФ конкретизировал подход к рассмотрению такого рода споров. Суд указал, что расчет, представленный истцом, как правило, является приблизительным и носит вероятностный характер, и это обстоятельство само по себе не может служить основанием для отказа в иске (абз. 2 п. 14 Постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

«Теперь неопределенность в размере упущенной выгоды не является безусловным основанием к отказу во взыскании упущенной выгоды. Потерпевшая сторона не должна терять возможность защитить свои интересы, если она не может с математической точностью определить ее размер», – отмечает юридический советник экспертной группы VETA Ильяс Янбаев.

Позже ВС РФ дал еще один комментарий, указав, что в обоснование размера упущенной выгоды кредитор вправе представлять не только доказательства принятия мер и приготовлений для ее получения, но и любые другие доказательства возможности ее извлечения (абз. 2 п. 3 Постановления Пленума ВС РФ от 24 марта 2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»; далее – Постановление № 7). В качестве примера «других доказательств» возможности извлечения упущенной выгоды Ильяс Янбаев называет предварительный договор, а также переписку с контрагентом, в том числе по электронной почте. Главное, чтобы в этой переписке явно прослеживалось намерение сторон к исполнению в будущем определенного обязательства. Заверить электронную переписку можно разными способами, например, посредством нотариального протокола или заключения эксперта (постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 14 сентября 2012 г. № 13АП-14232/12, постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 20 января 2010 г. № КГ-А40/14271-09). Кроме того, советует эксперт, истцам желательно обращаться за помощью к экспертам для проведения расчетов и определения достоверности того или иного размера упущенной выгоды.

Однако ВС РФ дал только общий ориентир – нижестоящие суды могут толковать норму закона по-своему. И на данный момент практика действительно несколько противоречива.

Судебная практика по рассмотрению споров о взыскании упущенной выгоды

Рассмотрим разницу в подходах судей к вопросу об упущенной выгоде на примере нескольких судебных споров.

О том, при наличии каких оснований возмещение убытков может быть возложено на должника, узнайте из материала «Убытки, подлежащие возмещению в случае нарушения обязательства» в «Энциклопедии решений. Договоры и иные сделки» интернет-версии системы ГАРАНТ.
Получите бесплатный
доступ на 3 дня!

В первом случае общество и компания заключили соглашение сроком на пять лет. По условиям этого соглашения компания была обязана по заявке общества поставлять ему фармпродукт, а общество, в свою очередь, должно было хранить его, продвигать и продавать на территории России, в том числе участвуя в аукционах на право заключения государственных контрактов на поставку фармацевтического продукта. В течение нескольких лет стороны исполняли взятые на себя обязательства. Через три года после заключения соглашения общество направило компании заявку на поставку товара для участия в предстоящем аукционе. Однако компания свое обязательство по соглашению не исполнила и на запрос не ответила. В итоге заявку на участие в аукционе пришлось отозвать, и его победителем стала дочерняя фирма компании. Это стало основанием для обращения общества в ФАС России, которая, подтвердив факт нарушения, выдала компании предписание (п. 5 ч. 1 ст. 10 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции»). После этого общество обратилось в суд с иском о взыскании упущенной выгоды, то есть тех денег, которые оно могло бы получить при заключении госконтракта, если бы компания не нарушила обязательство по предоставлению фармпродукта.

Во втором случае кинокомпания заключила с департаментом СМИ и рекламы соглашение. Согласно ему департамент обязывался предоставить компании право на использование телефильмов, созданных в рамках городских целевых программ. По согласованным телефильмам стороны добросовестно исполняли свои обязательства. Однако позже выяснилось, что в нарушение указанных условий соглашения департамент не передал кинокомпании права на 15 новых телефильмов. Это стало основанием для обращения истца в суд с иском о взыскании с ответчика упущенной выгоды в виде неполученных доходов от реализации исключительных прав на использование указанных телефильмов.

Таким образом, в обоих спорах речь шла о рамочных договорах (соглашениях о сотрудничестве), а также о нарушении ответчиками своих обязательств по этим соглашениям. Но несмотря на определенное сходство рассматриваемых ситуаций, вердикты ВС РФ оказались диаметрально противоположными.

По первому спору ВС РФ полностью удовлетворил заявленные обществом требования (Определение ВС РФ от 7 декабря 2015 г. № 305-ЭС15-4533). Размер убытков истец обосновал тем, что если бы его право не было нарушено, он в соответствии с ранее заключенными соглашениями мог бы получить прибыль в размере не менее 16,5% от суммы заключенного с «дочкой» ответчика госконтракта. Суд счел эту сумму обоснованной.

А вот по второму спору Суд посчитал, что данного оценщиком заключения, основанного на информации о доходах истца от использования других телефильмов, недостаточно для того, чтобы достоверно определить размер упущенной выгоды. ВС РФ отметил, что отчет эксперта не содержит указаний на документы, подтверждающие создание истцом реальных условий для получения доходов в заявленном размере (Определение ВС РФ от 24 февраля 2016 г. по делу № 305-ЭС15-9673). Более того, в данном определении Суда есть фраза о том, что представленное истцом соглашение о передаче ему ответчиком прав на 15 телефильмов путем заключения в будущем лицензионного договора не является документом, подтверждающим «неизбежность получения обществом дохода и совершение им необходимых приготовлений». И в этом прослеживается некоторая несогласованность с позицией ВС РФ, изложенной в Постановлении № 7, где речь шла не о неизбежности, а именно о возможности извлечения упущенной выгоды.

Тем не менее, пожалуй, единственным существенным отличием между этими делами является наличие грубого нарушения антимонопольного закона со стороны ответчика в первом случае. Однако старший юрист ООО «Бюро присяжных поверенных «Фрейтак и Сыновья» Дмитрий Смольников склонен считать, что именно это во многом и определило исход дела в пользу истца.

Подобное расхождение в подходах наблюдается и в актах судов нижестоящих инстанций. Например, по делу о досрочном расторжении договора в связи с нарушением сроков выполнения работ суд иск удовлетворил. Истец заключил с ответчиком договор, согласно которому последний обязался произвести работы по изготовлению и установке рекламных конструкций. В срок работа выполнена не была, поэтому заказчик досрочно расторгнул договор и обратился сначала с претензией к исполнителю, а затем и в суд с требованием взыскать с него неотработанный аванс, штраф за просрочку исполнения обязательства, а также возместить понесенные убытки. Действуя добросовестно, истец систематически производил плату администрации округа за размещение рекламных конструкций на территории округа. Поэтому размер упущенной выгоды истец рассчитал исходя из оплаты права на размещение конструкций и стоимости ежеквартального платежа по каждой из них. Суд отметил, что истец, являющийся коммерческой организацией, рассчитывал путем размещения рекламных конструкций привлечь потенциальных клиентов с целью получения прибыли и, следовательно, покрыть понесенные расходы. А поскольку ответчик свои обязательства нарушил, эта цель достигнута не была. В связи с этим суд признал наличие причинно-следственной связи между неисполнением ответчиком своих обязательств по договору и наличием у истца убытков и взыскал требуемую истцом сумму в полном объеме (решение Арбитражного суда Московской области от 27 июля 2016 г. по делу № А41-57142/15).

А вот истцу, который не смог осуществлять свою деятельность в связи с тем, что ему неправомерно было отказано в аккредитации на проведение техосмотра автомобилей, во взыскании упущенной выгоды было отказано. В данном случае суд подобной причинно-следственной связи не усмотрел. Более того, в решении было отмечено, что представленный истцом расчет возможного дохода за девять месяцев от размера полученного дохода за тот же период в 2013 году не является допустимым реальным доказательством возникновения заявленных убытков (постановление Арбитражного суда Московского округа от 27 июля 2016 г. по делу № А40-171174/2015).

Интересный спор, касающийся причинно-следственной связи между действиями ответчика и возникновением убытков, привел в одном из своих обзоров ВС РФ.

Права истца были нарушены распространением о нем недостоверной информации. Однако пострадала не только его деловая репутация. Впоследствии у него стали падать продажи. Обратившись в суд с требованием взыскать с ответчика упущенную выгоду, истец ссылался на падение финансовых показателей по данным бухгалтерского баланса. Доказывая размер упущенной выгоды, истец провел экспертную оценку, и оценщики подтвердили, что в период, когда со стороны ответчика было допущено нарушение, финансовые показатели истца начали падать. Причем падение это было не характерно для рынка – у конкурентов подобный спад не наблюдался. Суд счел эти доводы обоснованными и удовлетворил иск в полном объеме (п. 19 Обзора практики рассмотрения судами дел по спорам о защите чести, достоинства и деловой репутации, утв. Президиумом ВС РФ 16 марта 2016 г.).

Приведенная судебная практика, с одной стороны, действительно демонстрирует различия в подходах судов к разрешению подобного рода споров. Но с другой стороны, ориентируясь на такие примеры, потенциальные истцы могут сформировать тактику своего поведения в суде. Ведь чем более четко доказано наличие причинно-следственной связи между нарушением ответчиком своего обязательства и возникшими у истца убытками и чем более обстоятельно составлен расчет суммы упущенной выгоды, тем больше у истца шансов на удовлетворение требований. «В судебной практике никто не снимает с потерпевшей стороны, которая требует взыскания упущенной выгоды, обязанности доказать тот факт, что она приняла все необходимые меры для получения упущенной выгоды», – добавляет Ильяс Янбаев.

Стало ли взыскание упущенной выгоды более популярным способом защиты?

Несмотря на внесенные в ГК РФ изменения и разъяснения ВС РФ, истцы по прежнему редко обращаются к взысканию упущенной выгоды и убытков в целом. «Когда вносились изменения в норму о взыскании убытков, разработчики указывали на то, что основная задача, на решение которой направлены эти изменения, – сделать так, чтобы меньше взыскивали неустойку и больше взыскивали именно убытки. Неустойку взыскать проще, но это совершенно сводит на нет такой универсальный способ защиты как взыскание убытков», – отмечает Дмитрий Смольников. Напомним, по общему правилу убытки возмещаются в части, не покрытой неустойкой. При этом законом или договором могут быть предусмотрены случаи, когда взыскивается только неустойка, когда взыскиваются и неустойка и убытки и когда кредитор сам выбирает, взыскивать ему неустойку или убытки (п. 1 ст. 394 ГК РФ). Выбирая между ними, стороны договора предпочитают именно неустойку – ее фиксированный размер, который легко подтвердить в суде, делает этот инструмент более востребованным.

Так, по словам Смольникова, в 2015 году из более чем 1,5 млн рассмотренных арбитражными судами споров только 30 тыс. касались взыскания убытков, тогда как исков о взыскании неустойки было 139 тыс.

Вместе с тем, если сравнить эти показатели с данными за 2014 год, то эксперты отмечают позитивный рост – в позапрошлом году количество исков о взыскании убытков составляло 24,5 тыс.

Таким образом, изменения в законодательстве создали хороший задел для развития института упущенной выгоды. Некоторая положительная динамика заметна уже сейчас, а устранение существующих противоречий в судебных актах, по мнению специалистов, лишь вопрос времени и развития правоприменительной практики.

Арбитражный суд Кабардино-Балкарской Республики

Обзор судебной практики по спорам, связанным с возмещением убытков


ОБЗОР

судебной практики

Арбитражного суда Кабардино-Балкарской Республики,

по спорам, связанным с возмещением убытков,

рассмотренным в 2005 г. — 1-м полугодии 2006 г.

Задолженность за превышение лимита водопотребления и водоотведения не является убытками по смыслу статьи 15 и статьи 393 Гражданского кодекса РФ.

ОАО обратилось в арбитражный суд с заявлением к МППУ о взыскании 9 954 716 руб. убытков, причиненных необоснованным начислением и удержанием платы за сброс ОАО в систему канализации сточных вод с превышением предельно допустимых норм содержания загрязняющих веществ, а именно вольфрама.

МППУ заявило встречный иск о взыскании с ОАО убытков, причиненных превышением норм предельно допустимой концентрации вольфрама при сбросе сточных вод в канализационную систему.

Решением суда первой инстанции данное дело было частично разрешено в пользу ОАО на том, основании, что МППУ не доказало нарушение обществом установленных для него нормативов содержания загрязняющих веществ в сточных водах.

Кассационная инстанция оставила решение суда первой инстанции без изменения.

Постановлением Правительства РФ от 12.02.1999г. № 167 утверждены Правила пользования системами коммунального водоснабжения и канализации в РФ.

В силу пункта 61 Правил пользования системами коммунального водоснабжения и канализации в РФ, нормативы водоотведения (сброса) по составу сточных вод устанавливаются абоненту органами местного самоуправления или уполномоченной ими организацией водопроводно-канализационного хозяйства.

Главой Администрации г.Нальчика постановлениями от 03.07.2000г. № 847 и 23.05.2001г. № 505 установлена предельно допустимая концентрация вольфрама в размере 6 мг/л.

Однако договором энергоснабжения, заключенным между сторонами, была установлена повышенная плата за сверхнормативный сброс сточных вод и сверхлимитное водопотребление.

Суд при принятии решения по данному делу исчислил допустимую концентрацию вольфрама в соответствии с пунктом 61 Правил пользования системами коммунального водоснабжения и канализации в РФ.

Обжалуя данное решение в кассационную инстанцию, представитель МППУ заявлял, что суд не исследовал правовую природу предъявленной ОАО ко взысканию суммы — убытки или задолженность.

В постановлении ФАС СКО заявленная ко взысканию сумма встречного искового заявления не обозначена как убытки.

Встречное требование суды посчитали необоснованным, поскольку возмещение убытков представляет меру гражданского-правовой ответственности, и ее применение возможно лишь при наличии условий, предусмотренных законом.

В силу статей 15, 393 ГК РФ лицо, требующее возмещение убытков, должно доказать факт ненадлежащего исполнения должником обязательств, наличие и размер понесенных истцом убытков, причинную связь между правонарушением и убытками.

В нарушении требований ст. 65 АПК РФ предприятие не представило доказательств причинения ОАО убытков на заявленную сумму, а также доказательств, подтверждающих нарушение ОАО обязательств, установленных договором либо иными нормативными правовыми актами, регулирующими спорные правоотношения.

Убытки в виде расходов по оплате юридических услуг взыскиваются арбитражным судом в порядке и на основаниях, установленных статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса РФ.

Убытки в виде расходов на оплату юридических услуг возмещаются арбитражным судом при наличии трех составляющих: реально произведены, документально подтверждены и соразмерны фактическим понесенным затратам.

ООО обратилось с иском о взыскании за счет казны Российской Федерации убытков в виде взыскания расходов, которые общество должно будет произвести, оплатив юридические услуги, оказанные ему Аудиторской фирмой «К.» по ведению в суде дела о признании недействительным постановления налоговой инспекции.

Решением суда первой инстанции, оставленном без изменения постановлением апелляционной инстанции, суд отказал во взыскании суммы убытков в виде расходов по оплате юридических услуг третьему лицу.

Кассационная инстанция оставила судебные акты без изменения.

ООО заявлен иск к налоговой инспекции о признании недействительным постановления налоговой инспекции о привлечении истца к ответственности за нарушение налогового законодательства. Данное постановление налоговой инспекции было признано частично недействительным по иному, ранее рассмотренному делу.

Юридические услуги оказывались Аудиторской фирмой «К.» на основании заключенного договора, согласно которому стоимость услуг определена сторонами в сумме 80 000 рублей. В подтверждение факта оказания юридических услуг истцом представлен акт приемки выполненных работ, подписанный в установленном порядке.

ООО обратилось с данным иском в суд, поскольку считало, что расходы по оплате юридических услуг понесло по вине налоговой инспекции.

Согласно статьям 16, 1069, 1071 ГК РФ, убытки, причиненные юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления и их должностных лиц, подлежат возмещению за счет соответственно казны РФ, субъекта федерации или муниципального образования.

Статьей 35 НК РФ предусмотрено, что налоговые и таможенные органы несут ответственность за убытки, причиненные налогоплательщикам вследствие своих неправомерных действий (решений) или бездействия, а равно неправомерных действий (решений) или бездействия должностных лиц и других работников указанных органов при исполнении ими служебных обязанностей. Причиненные налогоплательщикам убытки возмещаются за счет федерального бюджета в порядке, предусмотренном НК РФ и иными федеральными законами.

Расходы должны быть произведены именно для восстановления нарушенного права, то есть без этих расходов восстановление права было бы невозможно. Необходимость соответствующих расходов подлежит доказыванию потерпевшей стороной.

Исследовав фактические обстоятельства дела, суд пришел к выводу о том, что истец не доказал, что расходы в сумме 80 000 рублей, которые он должен будет понести, являются непосредственно убытками, причиненными незаконными действиями налогового органа и, что именно указанная сумма необходима для восстановления нарушенного права.

Также истцом не были представлены доказательства соразмерности суммы заявленных убытков и объема действий необходимых для восстановления нарушенных прав истца, учитывая, что постановление налогового органа судом признано частично недействительным.

Принцип свободы договора, заключаемого лицом, понесшим убытки, с другим лицом по оказанию ему правовой помощи, не может рассматриваться одновременно в качестве безусловного основания для определения прямых убытков, подлежащих возмещению в порядке статьи 1069 ГК РФ.

Реальными убытками истца являются его расходы, состоящие из уплаченных денежных средств и стоимости поставленного им сырья, а не стоимость недопоставленной ему продукции.

Предприниматель Б. обратился с иском к ЗАО о взыскании 1.036.234 руб. реальных убытков и 1.229.580 руб. 10 коп. упущенной выгоды.

Требования основаны на том, что ответчик не выполнил встречную обязанность по поставке 126.370 банок консервированного горошка, в связи с чем причинил истцу реальные убытки, исчисленные из договорной стоимости (8 руб. 20 коп. за банку) недопоставленного товара и убытков в виде неполученной выгоды от его продажи по более высокой цене. ЗАО признало иск в размере 898.541 руб., исходя из разницы между произведенной истцом денежной (1.064.160 руб.) и натуральной (стеклобанка на сумму 410.000 руб.) предварительной оплаты и стоимостью переданной предпринимателю в счет встречных обязательств продукции на 565.419 руб.

Решением суда с ЗАО в пользу предпринимателя взыскано 929.174 руб. 60 коп. реальных убытков, в остальной части иска отказано. Судебный акт мотивирован тем, что реальными убытками истца являются его расходы, состоящие из уплаченных денежных средств и стоимости поставленной им стеклобанки, а не стоимость недопоставленной ему продукции. Отказывая во взыскании упущенной выгоды, суд исходил, из того, что договор предпринимателя с ЗАО на поставку последнему консервированного зеленого горошка заключен ранее дополнительного соглашения с ЗАО, которым предусматривалась поставка ЗАО консервов, в связи, с чем отсутствует причинная связь между упущенной предпринимателем выгодой и допущенной ответчиком недопоставкой. Приводя расчеты упущенной выгоды, предприниматель не учитывал прибыль, полученную им от разницы между отпускной ценой, по которой ЗАО передало предпринимателю часть продукции, и ценой, по которой она реализовывалась предпринимателем, из чего суд сделал вывод о недоказанности размера упущенной выгоды.

Апелляционная инстанция постановлением изменила решение суда первой инстанции, с ЗАО в пользу предпринимателя дополнительно взыскано 508 639 руб. 25 коп. упущенной выгоды, в остальной части решение оставлено без изменения.

В постановлении апелляционной инстанции указано, что неполученный доход в размере 1.017.278 руб. составляет разницу между ценой (16 руб. 25 коп.), по которой предприниматель намеревался продать недопоставленную продукцию торговому дому, и ценой ее приобретения у общества (8 руб. 20 коп.). Поскольку из 800 тысяч пустых стеклобанок по договору предприниматель поставил обществу в качестве предварительной платы только 209.968 стеклобанок, апелляционная инстанция, применив принцип смешанной вины, взыскала с ответчика 50% упущенной выгоды.

Кассационная инстанция отменила данное постановление апелляционной инстанции, решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Обжалуя данное постановление в кассационную инстанцию, ЗАО указало, что предприниматель поставил 209.968 стеклобанок с нарушением предусмотренного договором срока, когда сырье для изготовления консервов зеленого горошка уже невозможно было приобрести ввиду его отсутствия у производителей.

При рассмотрении материалов дела судами было установлено, что обязательство ЗАО являлось встречным по отношению к обязательству предпринимателя, и его исполнение было обусловлено предварительной поставкой пустой стеклотары для изготовления консервов, в связи с чем данные отношения регулируются статьей 328 Гражданского кодекса РФ.

Согласно части 2 статьи 328 ГК РФ в случае непредоставления обязанной стороной (в данном случае предпринимателем) обусловленного договором исполнения обязательства либо наличия обстоятельств, очевидно свидетельствующих о том, что такое исполнение не будет произведено в установленный срок, сторона, на которой лежит встречное исполнение, вправе приостановить исполнение своего обязательства либо отказаться от его исполнения и потребовать возмещения убытков.

ЗАО в отзыве на иск ссылалось на невозможность поставки консервов в полном объеме вследствие просрочки предпринимателем поставки стеклобанок. Наличие на складе общества 341.862 штук стеклобанок в июле 2003 года не давало ему возможности исполнить встречное обязательство, поскольку решением арбитражного суда по иному делу установлено, что данное имущество принадлежало предпринимателю, находилось на арендуемом им складе и не передавалось обществу, в связи с чем по иску предпринимателя было исключено из акта описи и ареста имущества ЗАО, наложенного по иску налоговой инспекции.

При наличии у ЗАО в силу статьи 328 ГК РФ права отказаться от исполнения встречного обязательства и права взыскания убытков общество (должник по встречному обязательству) согласно части З статьи 405 ГК РФ не могло считаться просрочившим, то есть нарушившим обязательство, т. к. имела место просрочка кредитора.

Исходя из смысла статьи 751 Гражданского кодекса РФ, подрядчик несет ответственность за ущерб, причиненный при осуществлении строительства и связанных с ним работ.

ФГУ «Национальный парк «П.» обратилось в арбитражный суд с иском к ОАО «К.» и ЗАО «Финансово-промышленная корпорация «К.» о взыскании солидарно с ответчиков суммы ущерба, причиненного национальному парку при строительстве газопровода.

Решением, оставленным без изменения постановлением апелляционной инстанции, в удовлетворении исковых требований отказано. Суды обеих инстанций исходили из недоказанности лесонарушения, поскольку протокол составлен в одностороннем порядке и не является доказательством, подтверждающим размер ущерба. Суд первой инстанции, установил, что при строительстве газопровода нарушено лесное законодательство, но учреждение не представило доказательств совершения противоправных действий ответчиками.

Федеральный арбитражный суд Северо-Кавказского округа, отменил судебные акты и направил их на новое рассмотрение.

Как видно из материалов дела, Правительство субъекта (республики) и правление ОАО «Газпром» в целях реструктуризации дебиторской задолженности республики перед ООО «Межрегионгаз» за потребленный газ согласовали мероприятия по строительству газопровода Тырныауз-Азау в Кабардино-Балкарской Республики, в силу которых финансирование проектирования и строительства газопровода производится в счет дебиторской задолженности ОАО «К.» с последующей передачей завершенного строительства.

Постановлением главы администрации района во временное пользование на период строительства газопровода произведен отвод земельных участков площадью 27 га. Из экспликации земель следует, что 9.7 га, выделяемых под строительство газопровода, относятся к землям национального парка «П.». Правительство субъекта приняло решение просить у Правительства РФ разрешение о переводе 7.8 га лесопокрытых земель в нелесные для прокладки трассы газопровода. Однако доказательств перевода лесных земель в нелесные в дело не представлено.

Корпорация и предприятие ПМК-3 «С.» заключили договор подряда на строительство газопровода.

Суд установил, что прокладка газопровода осуществлялась без отвода земельного участка, рекультивации земель, восстановления плодородного слоя почвы и соответствующего согласования с собственником земель. Трасса газопровода пролегает, в том числе, по территории национального парка.

В силу статей 12,15 Федерального Закона от 14.03.1995г. №33-фз «Об особо охраняемых природных территориях» национальные парки относятся исключительно к объектам федеральной собственности, на их территории запрещается любая деятельность, которая может нанести ущерб природным комплексам, объектам растительного и животного мира, в том числе деятельность, влекущая за собой нарушение почвенного покрова, строительство трубопроводов и других коммуникаций.

Отказывая в иске, суды обеих инстанций исходили из недоказанности размера причиненного ущерба, поскольку протокол о лесонарушении не соответствует требованиям Инструкции о порядке привлечения к ответственности за нарушение лесного законодательства

Кассационная инстанция не приняла указанные выводы судебных инстанций, указав, что протокол о лесонарушении является основанием для применения административной и уголовной ответственности. В деле о возмещении вреда протокол содержит сведения о самовольном снятии, порче и уничтожении плодородного слоя лесных почв. Кроме того, ответчики не оспаривали ни размер земельных участков, выделенных под строительство газопровода на территории национального парка, указанной в экспликации, ни сам факт снятия плодородного слоя почвы.

Право учреждения на предъявление иска о возмещении вреда, причиненного лесному фонду и его землям, установлено законодательством Российской Федерации. Для наступления деликтной ответственности необходимо наличие 4-х условий: противоправного поведения, вредоносного результата, причинной связи между противоправным поведением и наступившим вредом и вины нарушителя.

В силу статьи 1064 ГК РФ вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Строительство газопровода осуществлялось предприятием (подрядчиком). Подрядчик обязан вести строительство и связанные с ним работы в соответствии с технической документацией, определяющей объем и содержание работ.

Согласно статье 751 ГК РФ подрядчик обязан при осуществлении строительства и связанных с ним работ соблюдать требования закона и иных правовых актов об охране окружающей среды. Подрядчик несет ответственность за нарушение указанных требований. В материалах дела отсутствуют доказательства соблюдения предприятием этих требований.

Законодательством не предусмотрена возможность взыскания убытков, причиненных неисполнением решения арбитражного суда.

ООО «Ч.» обратился в арбитражный суд с иском к Войсковой части о взыскании убытков, составляющих разницу между стоимостью строительно-монтажных работ, взысканной с ответчика решением арбитражного суда от 10.08.1999г. и стоимостью аналогичных работ на момент исполнения войсковой частью решения.

Решением суда первой инстанции в иске отказано. Суд пришел к выводу, что истец не доказал наличия убытков, а также причинно-следственную связь между действиями ответчика и убытками.

В апелляционной инстанции дело не рассматривалось.

Кассационная инстанция отказала в удовлетворении данной кассационной жалобы, решение суда первой инстанции оставлено без изменения, в принятом постановлении указано следующее.

Заявитель обосновывал свои требования тем, что стоимостная разница выполненных работ представляет собой убытки, которые ответчик обязан возместить истцу, поскольку они возникли в результате бездействия ответчика.

В соответствии со статьей 393 ГК РФ должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательств.

В силу статьи 15 ГК РФ убытками являются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

У ответчика перед истцом возникло денежное обязательство. Ответственность за неисполнение денежного обязательства установлена статьей 395 ГК РФ.

Из содержания данной нормы следует, что кредитор вправе требовать от должника возмещения убытков в части, превышающей сумму процентов за пользование чужими денежными средствами.

Расходы организации, оказывающей услуги населению по льготным ценам, являются частью основной задолженности, а не убытками в смысле статьи 15 Гражданского кодекса РФ.

МУП объединения пассажирского автотранспорта — организация, предоставившая льготы по перевозке в общественном транспорте, заявила иск к Министерству финансов субъекта о взыскании суммы расходов в связи с предоставлением в 2002-2004г.г. отдельным категориям граждан бесплатного и льготного проезда на автомобильном транспорте общего пользования и суммы убытков.

Суды первой и апелляционной инстанции в части взыскания понесенных расходов (основной задолженности) удовлетворили требования истца, поскольку сумма расходов подтверждалась заключенным с Министерством труда субъекта договором о совместной деятельности. В части заявленных требований о взыскании убытков, отказано.

Кассационная инстанция оставила решение суда первой инстанции и постановление апелляционной инстанции без изменения.

Заявленная сумма убытков, по мнению истца, состоит из: начисленных пени за несвоевременную уплату налогов; уплаты банковских процентов по кредитам предприятия, которые были получены для выплаты заработной платы и исполнением обязательств перед поставщиками товаров и услуг.

В части заявленных требований о взыскании убытков отказано по следующим основаниям.

Истец является предприятием, осуществляющим перевозку всех пассажиров города. Следовательно, у истца имеются другие источники поступления денежных средств, из которых истец должен был оплатить налоги и выплатить заработную плату своим работникам.

То есть, истец в нарушение статьи 65 АПК РФ не представил доказательств, подтверждающих размер убытков, а также причинную связь между действиями Министерства труда и наступившими последствиями, вины ответчика в причинении дополнительного ущерба.

Согласно статье 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Для удовлетворения исковых требований организации в данной ситуации следует доказать : наличие вреда и его размер, противоправность поведения, причинную связь между допущенным нарушением и возникшим вредом, вину причинителя вреда.

Хранение на товарном складе всегда является возмездным, поэтому хранитель отвечает за утрату, недостачу или повреждение хранимых вещей в полном объеме.

ОАО «М.» обратилось в суд к ОАО «Х.» с требованием о взыскании 356.155 руб. 80 коп. убытков.

Определением суда к производству принят встречный иск комбината о взыскании по договору хранения 170.000 руб. задолженности и 98.750 руб. пеней.

Решением суда основной иск удовлетворен, с комбината в пользу завода взыскано 348.860 руб. 80 коп. стоимости продукции, 9.295 руб. стоимости тары. По встречному требованию суд взыскал в пользу комбината 150.000 руб. долга и 5.688 руб. пеней.

Постановлением апелляционной инстанции решение суда изменено в части взыскания убытков по основному иску. Подлежащая взысканию сумма уменьшена до 346.860 руб. 80 коп.

Суды исходили из того, что факт причинения ущерба истцу, размер, причинная связь и вина ответчика в ненадлежащем хранении подтверждены материалами дела. По встречному иску суды признали доказанной задолженность завода по хранению.

Кассационная инстанция, оставляя судебные акты без изменения, отметила следующее.

Согласно статьям 886, 900 Гражданского кодекса РФ по договору хранения одна сторона (хранитель) обязуется хранить вещь, переданную ей другой стороной, и возвратить эту вещь в сохранности. Хранитель обязан возвратить поклажедателю или лицу, указанному им в качестве получателя, ту самую вещь, которая была передана на хранение.

В силу статьи 901 Гражданского кодекса РФ хранитель отвечает за утрату, недостачу или повреждение вещей, принятых на хранение, по основаниям, предусмотренным статьей 401 названного Кодекса.

Кроме того, фактическую передачу продукции ответчик не отрицал. Нахождение товара у ответчика и некачественность продукции (мороженного) подтверждены материалами дела, представленными комбинатом.

Требование о безвозмездном устранении недостатков не было надлежащим образом заявлено в разумный срок, в связи, с чем отказано в удовлетворении иска о возмещении убытков, составляющих стоимость ремонтно-восстановительных работ.

ОАО «С.» обратилось с иском к ООО «С.» о взыскании убытков, составляющих стоимость ремонтно-восстановительных работ по устранению дефектов покрытия здания цеха.

Решением суда первой инстанции в иске отказано.

Кассационная инстанция оставила решение суда первой инстанции в силе.

Между заводом (заказчик) и обществом (подрядчик) заключен договор, по условиям которого подрядчик обязался выполнить работы по ремонту мягкой кровли малярного цеха. По акту приемки выполненных работ результат работ принят заказчиком без замечаний и оплачен в полном объеме, что не оспаривалось сторонами.

В статье 723 ГК РФ предусмотрено, что в случаях, когда работа выполнена подрядчиком с отступлениями от договора подряда, ухудшившими результат работы, или с иными недостатками, которые делают его не пригодным для предусмотренного в договоре использования либо при отсутствии в договоре соответствующего условия непригодности для обычного использования, заказчик вправе, если иное не установлено законом или договором, по своему выбору потребовать от подрядчика: безвозмездного устранения недостатков в разумный срок; соразмерного уменьшения установленной за работу цены; возмещения своих расходов на устранение недостатков, когда право заказчика устранять их предусмотрено в договоре подряда.

Судом было установлено, что письмо завода с просьбой о направлении специалиста для участия в экспертной оценке качества работ и претензия с требованиями о проведении ремонта или возмещении убытков вручены заведующей кафе, расположенного в здании ООО «С.» и не имеющего отношения к обществу.

В удовлетворении заявленных требований судом отказано на том основании, что истец не представил доказательств направления ответчику требований об устранении недостатков работ по ремонту кровли в разумный срок или соразмерном уменьшении установленной за работу цены.

Кроме того, заключенным между сторонами договором не было предусмотрено право заказчика на устранение недостатков и требование о безвозмездном устранении недостатков не было заявлено заказчиком, что противоречит п. 1 ст. 723 ГК РФ.

Прекращение подачи электроэнергии абоненту влечет ответственность энергоснабжающей организации в виде возмещения причиненного реального ущерба.

ООО Пищекомбинат (далее — пищекомбинат) обратился в арбитражный суд с иском к ОАО «Каббалкэнерго» (далее — общество) о взыскании суммы убытков, причиненных в результате отключения электроэнергии: реального ущерба (затраты на восстановление стекловаренной печи) и упущенной выгоды (неполученная прибыль от реализации конечной продукции в период простоя печи).

Решением суда первой инстанции, оставленном без изменения постановлением апелляционной инстанции, заявленные требования удовлетворил в части : с Общества в пользу Пищекомбината взыскана сумма реального ущерба, в остальной части иска отказано.

Как видно из материалов дела, Общество и Пищекомбинат заключили договор энергоснабжения, по условиям которого Общество обязалось обеспечивать Пищекомбината электроэнергией в согласованных объемах, а последний — принимать и оплачивать энергию в порядке и на условиях, предусмотренных договором.

Иск заявлен Пищекомбинатом на основании ст. 15 и ст. 393 ГК РФ. В обоснование своих требований истец указал, что 16.08.2004г. в 17 час. 02 мин. без соответствующего уведомления Общество прекратило подачу электроэнергии истцу через один из фидеров, питающий трансформаторную подстанцию Пищекомбината. Подключение произведено в 19 час. 57 мин. Отключение электроэнергии повлекло остановку вентиляторов, охлаждающих стекловаренную печь, что повлекло разрушение стен печи, утечке 60 тонн стекломассы и выхода из строя оборудования, задействованного в технологическом процессе.

Удовлетворяя заявленные требования, суд исходил из того, что действия Общества — энергоснабжающей организации по прекращению подачи электрической энергии совершены в нарушение ст. 546 ГК РФ и Порядка прекращения или ограничения подачи электрической и тепловой энергии организациям-потребителям при неоплате поданных им топливно-энергетических ресурсов, утвержденного постановлением Правительства РФ от 05.01.1998г. № 1. Доводы Общества о правомерности отключения Пищекомбината от электроснабжения (в связи с ненадлежащим исполнением им обязательства по оплате) отклонены судом как противоречащие имеющимся в деле документам. Поскольку незаконное прекращение подачи электроэнергии абоненту влечет ответственность энергоснабжающей организации в виде возмещения причиненного реального ущерба (пункт 1 статьи 547 ГК РФ), судебные инстанции отказали истцу во взыскании суммы упущенной выгоды. Материалы дела подтверждают не только факт нарушения ответчиком обязательств по договору электроснабжения заключенного сторонами, но и наличие причинно-следственной связи между допущенным нарушением и возникшими у истца убытками, а также размер убытков. Довод общества о том, что у пищекомбината имелись возможности для предотвращения или уменьшения убытков (безаварийной остановки технологического процесса путем подключения объектов электроснабжения к дополнительному фидеру) отклонен судами как документально не подтвержденный.